Since October 2008 people from 55 countries have visited this Journal:

Australia,  Argentina, Armenia, Austria,  Azerbaijan, Belarus,  Belgium,  Bolivia,  Brazil,  Bulgaria,  Canada,  Cayman Islands,  China, Columbia,  Costa Rica,  Czech Republic,  Denmark,  Estonia,  Finland,  France,  Georgia,  Germany,  Greece,  India,  Ireland,  Israel,  Italy,  Japan,  Jordan,  Kazakhstan,  Latvia,  Lithuania,  Lebanon,  Malasya, Mexico,  Moldavia,  Netherlands,  New Zeland, Norway,  Pakistan, Poland,  Portugal,  Russia,  Singapore,  Slovenia,  Spain,  Sweden,  Switzerland,  Thailand,  Ukraine,  United Arab Emirates,  United Kingdom,  Uruguay,  USA.

Гуляли в красивом месте с новым объективом...

А из кустов за нами наблюдало вот это чудо...




Маленькое синичко нескольких недель отроду... не могу не поделиться!

Bienvenidos a Montevideo!
Добро пожаловать в Монтевидео, далекий южноамериканский город, где сейчас теплое и солнечное летнее утро. 
Мне всегда, с самого детства, казалось, что название "Монтевидео" звучит очень романтически, как что-то далекое и незнакомое, пахнущее океанским ветром и ласковым солнцем, под которым бродят суровые латиноамериканские джентельмены в потертых джинсах и широкополых шляпах, а дамы в крипдешиновых платьях сидят на набережной и вполголоса беседуют на своем красивом, мелодичном языке.
Я тогда совсем ничего не знала про Монтевидео. Меня пленило само слово; когда я его произносила, мне казалось, что оно переливается на языке, как переливается в солнечных лучах кусочек янтаря. Слово "Уругвай" нравилось мне гораздо меньше, оттого я предпочитала не думать о том, что этот город - его столица. Мне казалось, он существует сам по себе, где-то в самом сердце Южной Америки.

Да, у Остапа Бендера был свой Город Солнца, а у меня - свой.
Поэтому, несмотря на всю сложность моего маршрута, не попасть в Монтевидео я не могла. 
 

“There is going to be always much better

the dreamed things that may never become true,

than the true things that never deserved to be dreamed...”

 J.M. Luque

Гвоздем сегодняшней программы, безусловно, будет Бриксдаль - уникальный тающий ледник;
однако, прежде чем лезть на ледник, нужно доисследовать Прекестолен (а точнее, поглядеть на него под другим углом), а также остановится в чудо-отеле Миссионеров в сказочном Иннвике.  

Чтобы увидеть Кафедру Священника ( ту самую ) снизу, нужно заохотить кораблик, который плавает из города Ставангера по Лисьефьорду - потому что, если вы не птичка и не скалолаз, увидеть ее получится только с воды.

 

К сожалению, в этой серии вы не найдёте фотографий, где я держала бы зубами свежепойманную норвежскую форель, а также не увидите первого в истории B.A.S.E.-прыжка с Кафедры Священника (впрочем, и прыжка БЕЗ парашюта оттуда же вы тоже не увидите - но это уже, вероятно, к счастью), и тем не менее, о том, как я ловила рыбу руками, о красоте туманного Хардангера и о подвиге Прекестолена - 
 

Мне приснилось небо Лондона,
В нем приснился долгий поцелуй.
Мы гуляли там по облакам,
Притворились лондонским дождем,
Моросили вместе на асфальт
Утром. Я узнаю утром,
Ты узнаешь позже,
Этих слов дороже
Ничего и нет.             
       

  (c) Земфира    

Saint-James Park - один из самых маленьких парков Лондона. Зато по весне там цветет потрясающая сакура - вернее, я не знаю, как называется это чудесное дерево с розовыми цветами, я только умею отличать, что это не вишня, не яблоня и не каштан. Кроме того, "сакура" звучит изысканно и загадочно. Парк располагает к созерцанию и написанию хокку в свободное от кормления лебедей время. Правда, эту почти японскую умиротворенность немного нарушают совершенно безответственные лонодонские белки. Наплевав на дзенскую гармонию и поэтичность цветущей сакуры, они носятся друг за другом по газонам, задирают фотографов и вообще, ведут себя как младшеклассники на перемене. Все мои попытки заснять белку на фоне сакуры закончились дюжиной смазанных кадров, на коих фигурирует пол-сакуры и - то пятки, то уши, то кусок хвоста - в общем, разнообразные беличьи запчасти.

Коллега - Робин - с трудом оттащил меня от этих парнокопытных, напомнив, что меня ждут на Trafalgar Square. Я еще не очень хорошо ориентировалась на местности, и поэтому не сообразила запротестовать, когда Роб легким голосом предложил пройти по "красивому пути" вместо кратчайшего. "We choose nice way? Perfect!" - оптимистично согласилась я, не подозревая, что этот самый nice way представляет собой крюк в тыщу километров. Мало того что крюк... Решив, что мне полезно будет в который раз посозерцать БигБен вкупе с аббатством, Роб с гордостью вывел меня на набережную и предложил дождаться очередного боя часов. "Слушай, ну это же жуткая пошлость!" - попыталась я ему объяснить. - "Ну это же как... ну я не знаю....как на Красной площади в Москве тусоваться, или на ВДНХ на фоне фонтанов фотографироваться!" Роб непонимающе посмотрел на меня и робко спросил, что такого пошлого я нашла в "beautiful Red Square". 

- Бьютифул-то она, конечно, бьютифул, - билась я головой об стену разницы в менталитетах, - но туда прутся все, понимаешь, ВСЕ, как будто нет других красивых, живых мест в городе, как будто этот конфетный собор и гробница-витрина - это и есть Москва. 

- Big Ben is a symbol of London! - грамофонным голосом ответил мне на мою тираду Робин.    

- Окей. - вежливо согласилась я после некоторой паузы. - Хрен с тобой. Давай созерцать символ. 

Из-за этих дурацких достопримечательностей, обязательных к просмотру по сотому разу, мы опоздали чуть ли не на полчаса. Скандал, по британским меркам. Роб, конечно, свалил все на белок, передал меня с рук на руки, но затем все же решил посетить вместе с нами Национальную галерею - главный британский художественный музей. Благо вход туда был бесплатный, а Роб твердо решил поддерживать свой культурный уровень. Вероятно, когда регулярно навещаешь проверенные шедевры, культурный уровень растет как на дрожжах.

Проверенные шедевры, как и ожидалось, не оказали на меня должного воздействия. Я вообще, к своему стыду, не слишком воспринимаю живопись - то ли с детства тонкий художественный вкус не привили, то ли это я просто от природы такая дефективная... Это я еще в Лувре поняла, когда честно таращилась на Мону Лизу, вынеся из этого процесса только глубокое убеждение в том, что Мона внешне чем-то напоминает В.В.Путина. 

- Nice? - строго поинтересовался нашими впечатлениями Роб возле какой-то цветастой композиции из ног и поп обнаженных дев и младенцев. 

- Как прикажете решить, нравится мне картина или нет, если под ней не написано, кто художник... - бурчала я себе под нос, пытаясь пробудить в себе чувство Прекрасного. - Это у нас кто? Микелянджело? Nice. Definitely nice. - успокоила я Робина.

Вообще, в ней конечно что-то есть, в галерее этой. Приятное. Я даже не конкретные картины имею в виду. Скорее, глубокий, насыщенный общий фон, который ощущается, впрочем, как достаточно легкий и теплый. Не сравнить с тем же Лувром, где фон рваный, весь как бы в дырах, или например с Тауэром, бывшей тюрьмой и королевской сокровищницей, где отчетливо чувствуется какая-то багряная вязкость и тяжелый, словно промасленный, воздух. 

Впоследствии я несколько раз самостоятельно заходила в Галерею - один раз зимой, чтобы просто погреться, и пару раз просто так, побродить по коридорам.

В тот раз, когда я грелась, в одном из залов проходила закрытая экспозиция работ Клода Моне (закрытая в том плане, что пускали в тот зал только за деньги), и я с детской непосредственностью подглядывала в приоткрытою дверь до тех пор, пока ко мне не подошла любезная седовласая дама и не поинтересовалась, "стьюдент" ли я. "Стьюдент!" - на всякий случай соврала я, не понимая толком, к чему она ведет. Дама покровительственно улыбнулась мне и распахнула двери. Для стьюдентов у них бесплатно, и как же я это забыла... Я смущенно ковырнула ботинком пол, пробормотала какую-то извинительную фразу и смылась. Ну не объяснять же ей, что мне когда не через щелку - уже неинтересно... 
  

Той зимой Лондон словно старался исправить свое предыдущее несоответствие стереотипам в моих глазах, и честно отрабатывал серым, мрачным городом с пронзительно-холодным ветром, бесконечными дождями и беспросветным небом. Я прятала уши в купленный в Шотландии кашемировый шарф в бело-голубую полоску, и, вопреки своим принципам, ходила под зонтом. Зонт был чужой и казался мне просто огромным - массивная резная ручка, длинный железный шпиль на конце, и совершенно невероятный, огромный купол над головой. - "Если в тебе есть хоть капля крови Мэри Поппинс, тебя просто обязано унести северным ветром" - шутили надо мной друзья. Это действительно выглядело комично. Зонт был мне велик, даже в закрытом состоянии. К тому же он обладал дурным характером - цеплялся за других людей в автобусе, кололся шпилем, не желал складывать крылья и кусал за палец замочком. Но состояние вечно промокшей овцы было еще хуже.

Город хлюпал, гудел пробками, толкался плечами на Оксфорд-стрит, и рекламировал премьеры.

Маленькие радости жизни автоматом перерастали в большие. Казалось верхом блаженства зарыться в огромные кресла в уютном холле отеля Sherlock Holmes на Бейкер-стрит, обнимая чашку горячего шоколада, и лениво наблюдать в окошко, как дождь барабанит по поверхности пруда в Ридженс-Парке. 

Или вдруг обнаружить посреди серой безлюдной улицы работающий допоздна Starbucks. Или догулять в обед до Сити и обнаружить, что кончился дождь, и можно посидеть на площади перед Биржей на лавочке, разделяя на двоих остывший, но все еще съедобный take-away. 

На Тауэрском мосту ветер пробирал особенно сильно - растрепывая волосы и забираясь под пальто. Я стояла и смотрела на ночной Лондон, сдержанно светившийся по обе стороны моста. Где-то вдалеке тонкий зеленый луч соединял Гринвич и новый Сити - Canary Warf. Справа виднелся четко очерченный силуэт Крепости, слева - покосившееся стеклянное яйцо Лондонской мэрии. Я стояла на самом красивом мосту в мире и смотрела вниз, на медленную черную воду. Мелкая рябь на поверхности казалась мне дрожью. Темзе тоже было холодно, и она жадно вбирала и отражала свет городских огней, словно пытаясь согреться. 

И вдруг на миг мне показалось, что ветер куда-то пропал. Стало тепло и как-то... пусто. Как в вакууме. Все ощущения оказались снаружи, а я как бы наблюдала их, спрятавшись, изнутри. Время замерло и пошло назад, как если бы БигБен решил дать стрелкам обратный ход. Передо мной распускались нежные бледно-розовые цветы, а теплый воздух, слегка коснувшись щеки, принес запах нагретой травы и еще один - едва ощутимый, почти прозрачный, - родной аромат.

Я сморгнула несколько раз и снова увидела темную воду внизу. 

  
.

Есть на этом свете мальчишка, мы с ним одной крови – он, и я.

-...Привет, малой.. – небрежно бросила я при первом знакомстве. – Ты как?

Меня отчего-то колотило мелкой дрожью, и озноб предательски запускал по спине своих лучших, отборных мурашек, которые трудолюбиво бегали вверх-вниз по моей напряженной спине. 

- Жить буду. – неохотно ответил Малой и посмотрел куда-то мимо меня.  – Скучно тут только. Очень.

Потом были стопки бумаг, тетки с пустыми глазами, душный воздух коридоров и бесконечное ожидание.

А потом мы с ним долго гуляли по маленькой территории, меряя шагами дорожки от края до края. Малой был хмур и отказывался щебетать на тему распускающейся повсюду весны. Снаружи, за оградой, надрывались сирены, машины дрались на перекрестках, город привычно безумствовал своим обычным часпиковым безумием. А здесь, между двух дорожек, у нас под ногами, проваливалось время - поглощая запахи, звуки, поглощая движение и превращая его в старый  выцветший рисунок на асфальте.

Ну а потом…

.......

...Я вошла в квартиру и прислушалась. Из моей комнаты неслись странные звуки – как будто бы кто-то... то ли выл, то ли кашлял... то ли делал и то, и другое одновременно, не жалея связок. Я побросала сумки и метнулась на звук.

Малой стоял у окна в моих наушниках, и барабанил ладошкой по подоконнику, в такт.

- «Ты такой хищник... все счеты сводишь лично... сам себе считаешь... сам себя решаешь..» - в его исполнении это было больше похоже на стишок, чем на пение. «Всё было бы отлично... но раны-то зияют... - продолжал своим детским голосом декламировать Малой, - ..так глубоко, что слёзы... чрез раны вытекают...»

Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и боялась подойти, чтобы неожиданно не напугать его.

«На-на-на-на-на, на-на-на-на-наааа-на-на» - провыл Малой. Видимо, этого куплета он не знал.

Я зажимала рот ладонью и лихорадочно пыталась придумать способ, как привлечь его внимание. Подслушивать казалось мне бестактным.

- «Пойми, такой странный.. мы все одной саванны, только ты верен... другим шаманам...» Малой уже почти не фальшивил. « ..Я готов руку... подать тебе, хищник.. если ты бы оставил её мне... хотя бы по локоть... Перегрызть одно горло.. можешь смело, достойно... только кровь эта, хищник, не смывается боле...»

Я смотрела на его силуэт на фоне темнеющего окна, и вдруг начала слышать то, что он пел. Меня окатило сначала горячей волной, а затем – противной, липко-холодной, которая начинается где-то между лопаток и схватывает тело до ощущения легкой дурноты.

- «Я зализал раны, поверь... Уходи, зверь...» - он поднял руки и повысил голос на полтона.

«Уходи, зверь...

              ....уходи, зверь....»

Малой наконец заметил мое отражение в окне и резко сдернул наушники с головы.

- Ты же за хлебом пошла... -  упрекнул он меня.

- Уже вернулась. – я подошла к нему и легонько дотронулась до его волос. - Ты зачем это слушаешь?..

- Что у тебя было, то и слушаю, - буркнул он.

- А слова откуда знаешь?.. – тихо спросила я.

Малой не ответил и отвернулся обратно к окну. На улице уже было совсем темно.

........

Кот уже второй час надрывался, требуя выдать ему внеочередной кусок трофейного теленочка. Когда все цивилизованные методы (жалобный скулеж, битье головой о косяк, позы «уйду к другим хозяевам» и проч.) были исчерпаны, кот ухмыльнулся, распушил хвост и с разбега плюхнулся в самый центр паззла, который мы собирали на полу.

Сволочь!!! – взвизгнула я, и кот прыснул во все стороны одновременно.  – Зараза такая!! поймаю – убью!! -  орала я, носясь за ним по квартире.

- Только шкурку не попорти – заботливо предостерег меня Малой, ползая по полу в поисках разлетевшихся фишек.  - Ох, и страшна ж ты, баба, в гневе...

Я резко затормозила.

- А ты погруби мне, погруби!! вот жешь паразит!!! лучше б о своей шкурке подумал!!

Малой немного помедлил, выпрямился и бросил на меня задумчивый взгляд.

-Слушай, а почему ты всегда ругаешься на тех, кого любишь? – неожиданно серьезно спросил он.

-Да я же не... – я растерянно осела на пол рядом с ним, как шарик, из которого выпустили  весь воздух. – Малой, ты пойми... я никогда врага своего, например, «сволочью» не назову... не всегда слова значат то, что они значат...

Понимаешь, можно же говорить человеку «уважаемый» и при этом плевать ему в спину...

Малой подумал.

-Не-а. Не понимаю. - честно ответил он. - Хотя.. у котов вон вообще слов нет. Но они же как-то понимают друг друга. А люди так любят усложнять...

А потом мы долго собирали поломанную картинку обратно. «Нафига тогда вообще люди напридумывали себе столько разных слов... - отчего-то думала я. – действительно, можно ведь сказать тысячу слов и остаться непонятым. А можно так выразительно промолчать, что все сразу станет на свои места...»  

О чем думал Малой, я не знаю. Но он тоже молчал...

....................

...Поздно вечером я тихонечко заглянула к нему в спальню, увидев непогашенный свет через дверную щелку. 

Он сидел на кровати, как маленький Будда, скрестив ноги и недвижно глядя перед собой.

Я присела на краешек рядом и тоже отрешенно уставилась в пространство. В руках я мацала косметичку и зеркальце. На душе было паршиво.

-Малой, что мне делать, а?..

-Удавиться. – ровным голосом ответил Малой.

(Это мы с ним на «Лес» Серебрянникова ходили.  Там весь второй акт над сценой надпись из лампочек висела: «А не удавиться ли мне?..») 

- Малой...

Он вздохнул и наконец принял позу, подходящую ребенку его возраста – сплел пальцы рук и опустил на них голову, уперевшись локтями в коленки.

- Ты хочешь поговорить об этом? – это была его любимая фраза. Даже не знаю, где он мог ее подцепить.

-Ага. Вернее, я, наверное, хочу об этом помолчать...

-Значит, так. Ну он, конечно, козел, мужлан, бревно бесчувственное. Две руки, две ноги, посредине сволочь (это все он видимо тоже где-то в театре услышал).  Который тебя не любит, не ценит, на руках не носит....

-...и не понимает намеков, даже если ими обернута свинцовая труба. – мрачно закончила я.

-Я правильно уловил твою проблему? – я не могла избавиться от ощущения, что он очень талантливо кому-то подражает.  Это отчего-то вызывало легкое беспокойство и желание повыкидывать из дома все зеркала.

- Вообще-то, я хотела с тобой посоветоваться, какой тушью воспользоваться... И пользоваться ли. Понимаешь, с одной стороны, если я буду реветь или смеяться, она же потечет, и я умру от неудобства. С другой стороны, без туши я как будто голая. Можно было бы конечно воспользоваться водостойкой, но у меня на нее аллергия, и ее потом хрен сдерешь даже специальной смывкой. Разве что ацетоном. А если я не буду пользоваться тушью, то красить губы – глупо. Ну это все равно как одеть юбку и кроссовки, понимаешь?  А если просто положить блеск, без помады, то он исчезнет в первые же полчаса. Вот я и думаю........

-Женщины!.. - возвел очи долу  Малой. Я с грохотом выронила свой реквизит из рук. Он сказал это таким тоном, как будто в его жизни их была как минимум сотня, и как будто бы он сам давным-давно изведал все глубины той самой женской души.

Малой немного помолчал и добавил.

- Не ходи туда.

-Что?..

Он вздохнул с видом падре, который терпеливо разъясняет своим овцам божественное мироустройство.

-Просто. Не ходи. Туда.

...Свидания в тот вечер у меня так и не было. Зато мы ночь напролет, вопреки всем педагогическим канонам, резались с Малым в «Пьяницу», истребив в один присест месячный запас жареных семечек.

И Малой до сих пор остается единственным, кому удавалось стабильно обыгрывать меня в карточных играх.  

.....

...Когда мы прощались, он разрешил растрепать ему волосы, обнять и даже легонько поцеловать в чуть-чуть влажный от температуры лоб.

Потом он нахлобучил мою лучшую бейсболку себе на голову, и развернул ее козырьком назад – как учила. Театрально приложил палец к губам, помахал рукой и медленно пошел в сторону желтого трехэтажного здания, где его уже ждали.

А я стояла, сжав в карманах кулаки так, что ногти впивались в ладони, и улыбалась.

Иллюзии – неизбежное и по большей части крайне неприятное порождение человеческого сознания.

КАЖДЫЙ человек испытывает в отношении других людей той или иной силы Иллюзии.

Главный (и единственный) источник возникновения наших Иллюзий – оценка, которую мы даем окружающему миру. Как известно, на энергетическом уровне все материальные объекты имеют одинаковые характеристики и одинаковое значение. Это мы, сознательно, наделяем их определенными качествами, давая им свою оценку – добро/зло, хорошее/плохое, простое/сложное, опасное/безопасное, и т.д.

То же самое мы привыкли делать и с объектами нематериальными – мы точно так же, через свое сознательное восприятие, даем оценку образам, качествам и поступкам других людей.

Делить Иллюзии на правильные и неправильные – не совсем корректно. В данном случае у нас есть только один критерий  проверки – а именно, отражение, проявление в реальной действительности объекта нашей оценки.

Мы не будем обижаться на серийного убийцу, если он вдруг кинется на нас с ножом. Также мы не будем удивлены или очень расстроены, если знаменитый хам, обхамивший до этого пол-трамвая, обхамит и нас. Потому что их поведение полностью совпадет с нашими ожиданиями, с нашей оценкой (то есть, с нашими Иллюзиями).

Самую большую боль нам доставляют НЕ ДРУГИЕ ЛЮДИ, а НАШИ ИЛЛЮЗИИ, которые в тот или иной момент не находят своего отражения в Реальности.

Ошибки в оценках первого типа (материальных объектов) не обладают столь разрушительной силой. В частности, если яблоко на вид было оценено нами как сладкое и сочное, то его реальная кислота и гнилость, проявленная у нас во рту, вряд ли будет являться основанием для длительных рыданий в подушку.  

Со вторым типом Иллюзий все куда сложнее.

Конечно, сложно игнорировать убийцу. Но. Все, что нас не убивает, просто не торопится можно игнорировать.

Как? не делай оценок.
Человек не способен нанести тебе обиду, если ты изначально лишен любых иллюзий на его счет.

А если допустил оценки, то есть, Иллюзии, то будь в каждый момент времени готов к тому, что придется их корректировать. Зачастую, через боль от обиды.  Любая обида - это обманутые ожидания, свои собственные. ВСЕГДА. Упрекать кого-то в чем-то - страшно глупо. Никогда, ничто, что происходит снаружи, не может по определению являться причиной обиды. Когда внешнее - наблюдаемое - расходится с внутренним - построенным, становится больно. Менять внешнее - неправильно.

Изменять и корректировать надо внутреннее. То есть, свою оценку – ту самую.

Схема проста. Маша обиделась на Сашу - почему? Саша себя плохо повел? бред! Маша ожидала, что Саша так никогда не сделает. А Саша сделал. Маше больно - почему? внешнее с внутренним не совпало. Иллюзии. Ложная оценка внутри себя самой. Поменяй эту оценку - и больно не будет. И не надо при этом пытаться наказать Сашу, или что-то доказать ему.
Человек не может быть виноват в том, что твои иллюзии в отношении него оказались неверны.
Человек не может и не должен нести ответственности за ТВОИ иллюзии.

Самым опасным спутником Иллюзий является Избыточная Важность. То, что человек делает оценки, порождая Иллюзии, это еще полбеды. Но человеку свойственно наделять эти оценки Важностью – в той или иной степени. Никакая Иллюзия, НЕ наделенная нами достаточной Важностью, не способна причинить нам вреда (вспомните яблоко). От такой Иллюзии мы можем испытать разве что легкий, быстропроветриваемый дискомфорт.  

В Природе – в мире животных, растений, то есть там, где изначально Родился человек, нет такого понятия, как Важность. Есть только целесообразность, рождаемая инстинктами. Соответственно, Важность – это исключительно изобретение человеческого сознания. Именно она – как избыточный потенциал – влияет на Закон Равновесия и является тем дьявольским множителем, который используют Иллюзии.

... Представьте, что вам нужно пройти по доске шириной в 15 сантиметров, лежащей на земле. Нет ничего проще. А теперь представьте, что эта же доска перекинута как мостик над пропастью в норвежских горах. Важность такого действия мгновенно начинает зашкаливать, и убедить себя в обратном, как кажется, нет никакой возможности.

Обычно, классический способ снижения Важности для достижения цели – это страховка. Противовес, защита, запасной путь, не важно. Известное дело - никогда не ставьте все на одну карту, какой бы верной она ни была! Оставьте себе возможность отскочить в любой момент!

Но некоторые люди не умеют строить карточных стратегий над пропастью. Откуда-то у меня в голове засело твердое убеждение, что делать что-то всегда нужно до конца, не оглядываясь. Единственный путь для меня в такой ситуации – это ломануться вперед, с каким-то залихватским отчаянием человека, танцующего в зареве сожженных им только что мостов.  

Но... Это реально сделать только одним способом.

 Делая первый шаг над пропастью, ты чётко знаешь...  в жизни НИЧТО не должно быть ВАЖНО настолько, чтобы ты не имел внутренней возможности расстаться с этим в любой момент.  

Если же это понимание недостижимо, то даже пытаясь проскочить по лезвию ножа, ты все равно будешь бит граблями своих Иллюзий.

И тогда, единственное, что можно сделать - попытаться снять с других ответственность за собственные иллюзии.      

"На медведя выйду я,на медведя выйду я,
вовсе без испуга,
если с другом буду я, если с другом буду я,
а медведь - без друга!"
(с) хор юных пионэров

--Е--

 


Поразительно!! Вот это тётя!!! 
(к/ф "Здравствуйте, я ваша тётя") 

--Г--

И не надо смотреть на меня такими преданными глазами.

Ничего такого тайного я тебе не доверял. Об этом весь Петербург болтает.

И все - под страхом смертной казни. (c)

 Не помню, какой из фильмов я увидела раньше – «гардемаринов» или «мушкетеров», наверное, все-таки «мушкетеров».  Но точно помню, как мне объясняли, кто такие гардемарины – «ну, это, типа, наши русские мушкетеры». Вероятно, имелась в виду всего-навсего аналогия фильма Дружининой с экранизацией романа Дюма, но я ведь – дитя! – приняла это  за чистую историческую монету. Кроме того, многие люди до сих пор считают, что гардемарины – это русский исторический эквивалент французских мушкетеров.

На самом деле, конечно же, нифига подобного.   

Мушкетеры – это прежде всего пехота, сиречь, сухопутные войска, появившиеся где-то в районе Тридцатилетней Войны. А при Людовике ХIII, когда личную военную свиту короля, состоявшую исключительно из дворян,  вооружили мушкетами вместо карабинов, появились, собственно, и те самые знаменитые Королевские Мушкетеры.   

А вот гардемарины... это, во-первых, вообще - флот! garde-marine, «морская гвардия» по-французски. Ну конечно, придумал их Петр I (который, по интересному совпадению, как раз таки упразднил русские «мушкетерские полки», созданные при первом Романове).   

А во-вторых, к «монаршьему телу» гардемарины не допускались вовсе, на кораблях они числились на положении «нижних чинов», то есть были, по сути, просто матросами.

Но красивое кино, снятое Дружининой, в принципе, оказалось вполне способно конкурировать  с французским, пардон, бестселлером. Однако и здесь, несмотря на расхожее мнение, что, мол, «Гардемарины» – это наш ответ Чемберлену Дюма с его мушкетерами, аналогия выходит достаточно натянутая.

Если «сценарий» Трех мушкетеров опирается на бессмертное произведение классика (которое само по себе тоже худо-бедно опирается на имевшие место исторические события и даже персонажи), то «Гардемарины» родились, можно сказать, волею случая и благодаря привычке Светланы Дружининой не выбрасывать на помойку «всякий хлам».

Чисто случайно Дружининские дети откопали среди вороха бумаг толстую красную папку с вылезающими во все стороны листами отпечатанного текста. Надо сказать, дети попались образованные и начитанные, и их не смутила историческая «сложность» придуманной интриги вокруг Елизаветинского престола и похищенного архива канцлера Бестужева.

Дружинина вспомнила, что эту папку передала ей в 1983 году сорокалетняя преподавательница техникума, инженер, которая до того момента писала только лекции (ну и как пить дать, стихи в ранней молодости). Труд инженера, пусть и запозданием, был оценен по достоинству, и сценарий пошел в работу.

Дабы переплюнуть ставший в СССР культовым фильм «Д'Артаньян и три мушкетера», пришлось допустить, что во времена императрицы Елизаветы происходили куда более захватывающие приключения, нежели героическое возвращение Королеве не вовремя подаренной побрякушки.

Если в «мушкетерах» сюжет прост и понятен, и вся политическая интрига по сути своей умещается в треугольник  Анна – Людовик – Ришелье, то в «гардемаринах» я лично долго сбивалась – кто, куда, за что и в чьих интересах.

Ну и самое важное, конечно – главные герои!

Кажется, Дружинина одной из первых пошла по пути создания классических (впоследствии) «мальчуковых групп». Героический тип, смазливый тип, и – третий. Чаще всего гардемаринов, по-моему, перечисляют так: Жигунов, Харатьян, и этот... как его...

Кстати, «Этот, как его», сыгравший Никиту Оленева - самого «незвездного» гардемарина, носит фамилию Шевельков  и больше ничего примечательного не сыграл, а в данный момент вообще завязал с актерской карьерой.

И ну как, КАК можно сравнивать этих восторженных молоденьких мальчиков с персонажами, прописанными Александром Дюма?? Да, Харатьян (Алёша Корсак) без сомнения симпатичен, а Жигунов (Саша Белов) – даже мужественен, но разве могут они по харизматичности сравнится, например, с графом де Ла Фер в исполнении Смехова?

В общем, я лично категорически против общепринятых аналогий между «мушкетерами» и «гардемаринами». А то я ведь тут тоже могу аналогию привести, свою. Помните сериал «Бригада»? Их там тоже трое было - Космос, Майков, и наш светоч Безруков. А главного героя – помните, как звали? Ага, Саша Белый.

Сериал, помнится, тоже пользовался большой народной любовью ))

01.01.2008
Я стояла ровно посередине между Востоком и Западом, на нулевом меридиане Земли,
в той самой точке, откуда идет отсчет всего Мирового Времени.

Нажимаю на кнопку, чтобы выключить компьютер - выскакивает и повисает табличка

"ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ВЫХОД ИЗ СИСТЕМЫ".

Заметила, что от нее очень сложно оторваться. Пока она висит, каждый раз, созерцаю ее с каким-то непонятным удовольствием.

Выход из системы. Как жаль, что нельзя сделать такую же кнопку для моего мозга. Чтобы одним нажатием можно было легко и просто выйти_из_системы.